Авторы культовых книг

Автором культовых книг стать я задумал, ребята,
денег больших я хочу и чтоб любил молодняк.
Хоть почитают меня как мудреца и поэта,
мастера острых словес -- только все это туфта.
Пусть я вставляю в стихи слово "елда", и "какашка",
только уж слишком силен в виршах моих позитив,
пусть самый лютый урод самую нежную деву
топчет в стихах у меня -- жизни я гимны пою.
Нынче ж в искусстве нельзя симпатизировать жизни,
и дифирамбы нельзя петь красоте и любви.
Жил, например, мрачный кекс в Питере, Бродский Иосиф,
книжный был червь, стихоплет, а вот людей не любил.
Если в стихах он писал изредка где про соитье --
честно скажу, что блевать тянет от этих стихов,
о поцелуях же он не упомянет ни разу
в злобных твореньях своих -- полный задрот, уебант.
За совокупность заслуг, как то: любовь к мертвечине,
также за то, что писал метром лесбийки Сафо,
также за то, что пожил год в деревенской избушке
(в ссылке, как Ленин, томясь), стали его прославлять.
Каждый второй рифмоплет нынче под Бродского косит,
в лапы мечтая попасть за тунеядство к ментам,
только теперь за стихи вы не получите премий
от иноземных спецслужб, да и ментам не до вас.
Умный пацан в наши дни стать норовит прозаистом
и, чтоб достичь тиражей, триллеры должен писать.
Кто не горазд настрочить даже убогонький триллер,
должен стремиться в большой литературный процесс.
Да, говорит он, старье весь этот экшн с сюжетом,
все устарело давно, все обосрал Лев Толстой.
Правильно ты говоришь, юноша пылкий и нервный,
техника -- это потом, главное -- главный герой.
Главный герой у тебя должен быть полным уебком,
дауном с длинной елдой, чтоб сам сосать ее мог
или пихать себе в зад, чем вызывать восхищенье
у педофилки-маман и у уебков-дружков.
Если ж герой у тебя не паралитик, не даун,
не двухголовый мутант -- с виду, как мы, человек --
должен он кушать свой кал, ногти бомжей в жопу пьяных,
в моргах ебать мертвецов или сосать им глаза.
Спросите вы, а сюжет? На хуй, скажу я, сюжеты,
болше героев таких, и монологов о том,
как охуенно говно в дизентерийном бараке
полною горстью хлебать вместе с дежурной сестрой.
Пусть им в окошко луна светит, даря серебристость
чану с пахучим говном, пусть их сближает она.
"Сука!" -- промолвит герой. -- "Мразь", -- героиня ответит.
Умный читатель поймет: порево будет сейчас.
И, хоть уже немодна тема наркотов и драгсов,
пусть медсестра, хохоча, в жилу на члене введет
восемь прозрачных кубов для вдохновенья герою,
чтобы герой медсестру в ебле как грелку порвал.
Так-то вот должен писать нынешний культовый автор,
в литературе большой нынче без гноя нельзя.
Если же смелости нет, то, брат, пиши детективы,
"фэнтези", сказки... но там, все-таки, нужен сюжет.
Ладно, еще подскажу я тебе классную феню,
как, не владея пером, культовым автором стать.
Можешь писать без говна, ебли и слизи абортной,
даунов с длинной елдой можешь не изображать.
Длинно и нудно тяни скучное повествованье
про серо-бурых людей и про томленье души,
но напиши, что они, эти бараны -- японцы,
и за японца себя тоже стремись выдавать.
Если себя назовешь, скажем, Маруки Хераки,
к полке с романом твоим люди быстрей побегут:
так, если русскую блядь всю набелить, взбить прическу
и нарядить в кимоно -- хуй, сто процентов, встает.
А напоследок скажу: падаль вы все, некрофилы,
если стремитесь понять тухлую эту хуйню,
в гнойные ваши мозги тыкать пером я не буду,
буду фанатам своим гимны о жизни писать!